Ногти (повесть). Ногти повесть


Ногти (повесть) — Википедия (с комментариями)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

«Ногти» — повесть русского писателя Михаила Елизарова, вышедшая в 2001 году в издательстве «Ad Marginem».

После выхода повесть привлекла внимание критиков, проводивших сравнение со стилем Владимира Сорокина и отмечавших: «Елизаров делает ритуальный текст доступным и понятным массе, освобождает от сопутствующих сложных смыслов его магическую подоплёку», «именно Елизарова предстоит изучать как представителя литературного ретропсихоза»[1][2]. Корреспондент немецкой газеты «Sueddeutsche Zeitung» писала: «Одна из наиболее интересных, хотя и оставшихся практически незамеченными, новинок последнего времени. <…> Елизаров пишет в тонкой, изящной манере, ему хорошо даются натуралистические зарисовки. Глубокое и страшное произведение»[3]. Сам писатель по этому поводу заявил: «„Ногти“ в Германии прочлись в контексте очередного ужастика о России — без метафизики»[4]. Повесть попала в шорт-лист литературной премии Андрея Белого[5], Лев Данилкин в журнале «Афиша» отнёс сборник к лучшему дебюту года[6].

Главными героями произведения являются два воспитанника интерната для слабоумных детей — горбун Глостер и его друг Бахатов. Бахатов обладает мистическими способностями, проводя ритуалы, где главным действием было обгрызание ногтей. В интернате Глостер становится свидетелем изнасилования двумя санитарами страдающей слабоумием и не реагирующей на внешний мир красивой девочки, в которую он был влюблён. Глостер убивает санитаров (вступив однако в сексуальный контакт с их жертвой), а их трупы исчезают после проведения Бахатовым ритуала. Впоследствии Глостер становится известным пианистом, приобретая свой музыкальный дар благодаря Бахатову.

См. также

Напишите отзыв о статье "Ногти (повесть)"

Примечания

  1. ↑ Григорьева Н. [magazines.russ.ru/nrk/2002/1/grig.html Михаил Елизаров. Ногти] // Новая русская книга, 2002, № 1
  2. ↑ Рагозина К. [magazines.russ.ru/znamia/2001/11/rago.html Илья Стогoff. Мачо не плачут; Михаил Елизаров. Ногти] // Знамя, 2001, № 11
  3. ↑ [www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=406922 Русские идут] // Приложение к газете «Коммерсантъ» № 158 (2761) от 03.09.2003
  4. ↑ [www.litrossia.ru/article.php?article=2662 Против течения] (интервью Захару Прилепину «Литературная Россия», 28 марта 2008)
  5. ↑ [www.lenta.ru/culture/2001/10/26/bely/ Объявлен шорт-лист старейшей русской литературной премии] // Лента.ру, 26 октября 2001
  6. ↑ Данилкин Л. [www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2001/12/29/39537 Круг чтения: Перевод с английского] // Ведомости, № 240 (563), 29 декабря 2001

Отрывок, характеризующий Ногти (повесть)

– Скоро новые отпустят. Говорят, перебьем до копца, тогда всем по двойному товару. – А вишь, сукин сын Петров, отстал таки, – сказал фельдфебель. – Я его давно замечал, – сказал другой. – Да что, солдатенок… – А в третьей роте, сказывали, за вчерашний день девять человек недосчитали. – Да, вот суди, как ноги зазнобишь, куда пойдешь? – Э, пустое болтать! – сказал фельдфебель. – Али и тебе хочется того же? – сказал старый солдат, с упреком обращаясь к тому, который сказал, что ноги зазнобил. – А ты что же думаешь? – вдруг приподнявшись из за костра, пискливым и дрожащим голосом заговорил востроносенький солдат, которого называли ворона. – Кто гладок, так похудает, а худому смерть. Вот хоть бы я. Мочи моей нет, – сказал он вдруг решительно, обращаясь к фельдфебелю, – вели в госпиталь отослать, ломота одолела; а то все одно отстанешь… – Ну буде, буде, – спокойно сказал фельдфебель. Солдатик замолчал, и разговор продолжался. – Нынче мало ли французов этих побрали; а сапог, прямо сказать, ни на одном настоящих нет, так, одна названье, – начал один из солдат новый разговор. – Всё казаки поразули. Чистили для полковника избу, выносили их. Жалости смотреть, ребята, – сказал плясун. – Разворочали их: так живой один, веришь ли, лопочет что то по своему. – А чистый народ, ребята, – сказал первый. – Белый, вот как береза белый, и бравые есть, скажи, благородные. – А ты думаешь как? У него от всех званий набраны. – А ничего не знают по нашему, – с улыбкой недоумения сказал плясун. – Я ему говорю: «Чьей короны?», а он свое лопочет. Чудесный народ! – Ведь то мудрено, братцы мои, – продолжал тот, который удивлялся их белизне, – сказывали мужики под Можайским, как стали убирать битых, где страженья то была, так ведь что, говорит, почитай месяц лежали мертвые ихние то. Что ж, говорит, лежит, говорит, ихний то, как бумага белый, чистый, ни синь пороха не пахнет. – Что ж, от холода, что ль? – спросил один. – Эка ты умный! От холода! Жарко ведь было. Кабы от стужи, так и наши бы тоже не протухли. А то, говорит, подойдешь к нашему, весь, говорит, прогнил в червях. Так, говорит, платками обвяжемся, да, отворотя морду, и тащим; мочи нет. А ихний, говорит, как бумага белый; ни синь пороха не пахнет. Все помолчали. – Должно, от пищи, – сказал фельдфебель, – господскую пищу жрали. Никто не возражал. – Сказывал мужик то этот, под Можайским, где страженья то была, их с десяти деревень согнали, двадцать дён возили, не свозили всех, мертвых то. Волков этих что, говорит… – Та страженья была настоящая, – сказал старый солдат. – Только и было чем помянуть; а то всё после того… Так, только народу мученье. – И то, дядюшка. Позавчера набежали мы, так куда те, до себя не допущают. Живо ружья покидали. На коленки. Пардон – говорит. Так, только пример один. Сказывали, самого Полиона то Платов два раза брал. Слова не знает. Возьмет возьмет: вот на те, в руках прикинется птицей, улетит, да и улетит. И убить тоже нет положенья.

wiki-org.ru

Ногти (повесть) — Википедия (с комментариями)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Жанр:Автор:Язык оригинала:Дата написания:Дата первой публикации:Издательство:Цикл:Предыдущее:Следующее:
Ногти
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

повесть

Михаил Елизаров

Русский

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

2001

Ad Marginem

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

[[http://www.guelman.ru/slava/texts/elizarov.htm «Ногти» на сайте М. Гельмана] Электронная версия]

«Ногти» — повесть русского писателя Михаила Елизарова, вышедшая в 2001 году в издательстве «Ad Marginem».

После выхода повесть привлекла внимание критиков, проводивших сравнение со стилем Владимира Сорокина и отмечавших: «Елизаров делает ритуальный текст доступным и понятным массе, освобождает от сопутствующих сложных смыслов его магическую подоплёку», «именно Елизарова предстоит изучать как представителя литературного ретропсихоза»[1][2]. Корреспондент немецкой газеты «Sueddeutsche Zeitung» писала: «Одна из наиболее интересных, хотя и оставшихся практически незамеченными, новинок последнего времени. <…> Елизаров пишет в тонкой, изящной манере, ему хорошо даются натуралистические зарисовки. Глубокое и страшное произведение»[3]. Сам писатель по этому поводу заявил: «„Ногти“ в Германии прочлись в контексте очередного ужастика о России — без метафизики»[4]. Повесть попала в шорт-лист литературной премии Андрея Белого[5], Лев Данилкин в журнале «Афиша» отнёс сборник к лучшему дебюту года[6].

Главными героями произведения являются два воспитанника интерната для слабоумных детей — горбун Глостер и его друг Бахатов. Бахатов обладает мистическими способностями, проводя ритуалы, где главным действием было обгрызание ногтей. В интернате Глостер становится свидетелем изнасилования двумя санитарами страдающей слабоумием и не реагирующей на внешний мир красивой девочки, в которую он был влюблён. Глостер убивает санитаров (вступив однако в сексуальный контакт с их жертвой), а их трупы исчезают после проведения Бахатовым ритуала. Впоследствии Глостер становится известным пианистом, приобретая свой музыкальный дар благодаря Бахатову.

См. также

Напишите отзыв о статье "Ногти (повесть)"

Примечания

  1. ↑ Григорьева Н. [http://magazines.russ.ru/nrk/2002/1/grig.html Михаил Елизаров. Ногти] // Новая русская книга, 2002, № 1
  2. ↑ Рагозина К. [http://magazines.russ.ru/znamia/2001/11/rago.html Илья Стогoff. Мачо не плачут; Михаил Елизаров. Ногти] // Знамя, 2001, № 11
  3. ↑ [http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=406922 Русские идут] // Приложение к газете «Коммерсантъ» № 158 (2761) от 03.09.2003
  4. ↑ [http://www.litrossia.ru/article.php?article=2662 Против течения] (интервью Захару Прилепину «Литературная Россия», 28 марта 2008)
  5. ↑ [http://www.lenta.ru/culture/2001/10/26/bely/ Объявлен шорт-лист старейшей русской литературной премии] // Лента.ру, 26 октября 2001
  6. ↑ Данилкин Л. [http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2001/12/29/39537 Круг чтения: Перевод с английского] // Ведомости, № 240 (563), 29 декабря 2001

Отрывок, характеризующий Ногти (повесть)

– Тысячелетиями люди пытаются найти Ключ Богов. Только никто не ведает, как он по-настоящему выглядит. Да и смысла его не знают, – уже намного мягче продолжил Радомир. – О нём ходят самые невероятные легенды, одни – очень красивы, другие – почти сумасшедшие.

(О Ключе Богов и, правда, ходят разные-преразные легенды. На каких только языках веками не пытались расписывать самые большие изумруды!.. На арабском, иудейском, индусском и даже на латыни... Только никто почему-то не хочет понять, что от этого камни не станут волшебными, как бы сильно кому-то этого не хотелось... На предлагаемых фотографиях видны: иранский псевдо Мани, и Великий Могул, и католический "талисман" Бога, и Изумрудная "дощечка" Гермеса (Emeral tablet) и даже знаменитая индийская Пещера Аполлона из Тианы, которую, как утверждают сами индусы, однажды посетил Иисус Христос. (Подробнее об этом можно прочитать в пишущейся сейчас книге «Святая страна Даария». Часть1. О чём ведали Боги?)) – Просто сработала, видимо, у кого-то когда-то родовая память, и человек вспомнил – было когда-то что-то несказанно великое, Богами подаренное. А вот ЧТО – не в силах понять... Так и ходят столетиями «искатели» неизвестно зачем и кружат кругами. Будто наказал кто-то: «пойди туда – не знаю куда, принеси то – не ведомо что»... Знают только, что сила в нём скрыта дюжая, знание невиданное. Умные за знанием гоняются, ну а «тёмные» как всегда пытаются найти его, чтобы править остальными... Думаю, это самая загадочная и самая (каждому по-своему) желанная реликвия, существовавшая когда-либо на Земле. Теперь всё только от тебя будет зависеть, светлая моя. Если меня не станет, ни за что не теряй его! Обещай мне это, Мария... Магдалина опять кивнула. Она поняла – то была жертва, которую просил у неё Радомир. И она ему обещала... Обещала хранить удивительный Ключ Богов ценой своей собственной жизни... да и жизни детей, если понадобится. Радомир осторожно вложил зелёное чудо ей в ладонь – кристалл был живым и тёплым... Ночь пробегала слишком быстро. На востоке уже светало... Магдалина глубоко вздохнула. Она знала, скоро за ним придут, чтобы отдать Радомира в руки ревнивых и лживых судей... всей своей чёрствой душой ненавидевших этого, как они называли, «чужого посланника»... Свернувшись в комок меж сильных рук Радомира, Магдалина молчала. Она хотела просто чувствовать его тепло... насколько это ещё было возможно... Казалось, жизнь капля за каплей покидала её, превращая разбитое сердце в холодный камень. Она не могла дышать без него... Этого, такого родного человека!.. Он был её половиной, частью её существа, без которого жизнь была невозможна. Она не знала, как она будет без него существовать?.. Не знала, как ей суметь быть столь сильной?.. Но Радомир верил в неё, доверял ей. Он оставлял ей ДОЛГ, который не позволял сдаваться. И она честно пыталась выжить...

o-ili-v.ru

Журнальный зал: Новая Русская Книга, 2002 №1 - Надежда Григорьева

МИХАИЛ ЕЛИЗАРОВ. Ногти. М.: Ad Marginem, 2001. 316 с. Тираж 5000 экз.

"Ногти" - сборник текстов молодого писателя из Харькова Михаила Елизарова, в который вошли 24 рассказа и повесть "Ногти". В центре внимания повести - ногти, атрибут шамана. Книга в целом посвящена магии. Герои сборника постоянно оказываются в ситуациях, где жизнь требует от них не просто действовать, а отправлять ритуал. Так, в рассказе "Старик Кондратьев" герой, медитируя над тремя обычными мешками с картошкой, украденными у соседей, видит то трех граций Рубенса, то трех своих мертвых жен, то сакральные тела. В конце концов он приходит к выводу, что должен совокупиться со всеми мешками и приводит замысел в исполнение, после чего кончает жизнь самоубийством. Многие критики сравнивают стиль Елизарова со стилем Владимира Сорокина. В самом деле, оба писателя имеют дело не столько с литературой, сколько с ритуалом. В случае Сорокина "ритуальность" текстов уходит корнями в соцреалистический литературный канон, сходство которого с ритуалом обнаружила Катерина Кларк в книге "The Soviet Novel. History and Ritual" (1985). Георг Витте в монографии 1989 года "Appell - Spiel - Ritual" о текстуальных практиках русского постмодернизма 60-80-х годов посвятил целую главу ритуалу у Владимира Сорокина. Для Витте ритуализированный текст характеризует прежде всего традиция обсценного. Непристойное играет ключевую роль в текстах Елизарова: в рассказе "Голубь Семен Григоренко" рассказчик убивает голубя, потому что тот витиевато ругается матом и лопочет перед смертью "Хуета хует". Ритуализированный текст имеет дело с парадоксальной ситуацией, когда обессмысленный обычай, секуляризируясь, все еще существует в культуре, но теряет свои прежние магические свойства. Витте прослеживает, как тексты Сорокина делают утративший значение ритуал "физиологичным": герои "облегчаются" в идеологизированном, перенасыщенном культурными знаками пространстве. Ту же самую модель смыслообразования легко обнаружить у Елизарова. Начатый в квазипелевинской манере рассказ "Терек", с белогвардейцами покуривающими коноплю, превращается в философский спор, развернувшийся между поручиком Глубининым и князем Ставровским, мастурбирующим на Терек в Дарьяльском ущелье. Ставровский рассказывает о монахах, построивших монастырь в Дарьяльском ущелье: "Терек - реален, и признание несуществования пропасти равносильно самоубийству, что осуждается христианством. Монахи разрешали противоречие тем, что спускали семя в Терек, как частицу самих себя, чем приближались к Богу. Этот обряд назывался "превращение мутного в чистое"" (с. 226). В произведениях Сорокина существует тесная взаимосвязь между текстуальностью и ритуалом, вплоть до того, что сам писатель оказывается вовлечен в обрядовое действо (в "Очереди" в обряде советской очереди участвует сам писатель, открыто заявляющий о своей позиции наблюдателя). В текстах Елизарова сложный обряд Сорокина редуцируется, и отправление литературного ритуала описывается как насылание болезни на читателя. Один из известнейших текстов, посвященных ритуалу выхода писателя к своей читательской аудитории, называется "Завет Дракулы" ("Draculas Vermachtnis"). Автор "Завета…" Фридрих Киттлер описывает писателя как вампира, вселяющегося в читателя через, так сказать, буквы на бумаге. Третье звено, присутствующее, как правило, во время этого производственного процесса, - секретарша, с профессиональной скоростью щелкающая на пишущей машинке и не имеющая собственной идентичности, так как за нее постоянно говорит кто-то Другой. Последствия этого ритуала, вошедшего во все учебники по медиальной теории, изображены в рассказе Елизарова "Сифилис", где секретарша, прочитав "Тихий Дон" Шолохова, проникается таким сочувствием к сифилису одной из героинь, что заболевает сама. События маленького триллера запутываются: выясняется, что вместо врача, к которому обратилась злополучная читательница, с ней общался сам "Борзов" - наименование сифилиса в среде специалистов начала века. Именно он и установил "текстуальный" характер болезни. Инфекция, подхваченная "литературным" путем, оказывается неизлечима, и тело секретарши начинает использовать Другой - демонический доктор Борзов, он же "люэс". Так Елизаров разделывается с понятием инкарнации - слово в "Сифилисе" действительно обретает плоть, но воплощенное слово - это не "бог", а… болезнь, ведущая к смерти. Самая крупная и самая удачная вещь сборника, повесть под названием "Ногти", посвящена описанию шаманского ритуала в интернате для слабоумных. "Ногти" отсылают читателя к двум известным текстам раннего русского постмодернизма: к "Пхенцу" Абрама Терца, где был выведен горбатый инопланетянин, и к "Школе для дураков" Саши Соколова, где в учреждении закрытого типа взрослел мальчик-шизонарцисс, ощущающий в себе второе "Я". Елизаров делает из Соколова Стивена Кинга: раздвоение шизонарцисса материализуется в шизофренической паре, которая, выйдя из "школы для дураков" в открытый мир, испытывает фантастические приключения. Итак, два младенца, от которых отказались родители при их рождении, попадают в интернат для слабоумных, где получают имена и фамилии (Сергей Бахатов и Александр Глостер) и взрослеют в окружении олигофренов. Мальчик Бахатов с детства проявляет способности шамана - сам для себя он исполняет ритуалы, главным действием в которых является обгрызание ногтей: "Десять прозрачных полумесяцев Бахатов сплевывал на газету и, в зависимости от того, как легли ногти, делал выводы о будущем. Под влиянием ногтей информация, напечатанная в газете, трансформировалась в предсказание, Бахатов получал программу поведения на следующий месяц для себя и меня" (с. 69). Глостер - горбун - в раннем детстве посвящает себя обряду отвинчивания шаров от старых железных кроватей, но впоследствии проявляет способности к музыке, черпая вдохновение, как ему кажется, из собственного горба. В один прекрасный день Глостер влюбляется в девочку Настеньку - неподвижную спящую красавицу, ходящую под себя и никак не реагирующую на внешний мир. На его глазах Настеньку насилуют санитары Вовчик и Амир, и после их ухода он приобщается третьим к телу девочки. Настенька беременеет и умирает от неудачного, поспешного аборта, предпринятого администрацией интерната. Глостер убивает Вовчика и Амира, Бахатов ликвидирует тела, используя ритуал, где таинственным образом фигурируют, как он сообщает, колодец и собака. Вырвавшись из интерната в открытый мир, Глостер оказывается в престижной музыкальной школе, где обнаружили его талант пианиста. Он начинает разъезжать по России и Европе, становясь лауреатом то здесь, то там. Магическую власть над инструментом, как выясняется, дают ему ритуалы, которые отправляет Бахатов. Однажды талант исчезает прямо во время выступления на концерте в Италии - в то же самое время в России за убийство арестован Бахатов: его побеспокоили во время отправления ритуала, он не сумел прекратить действие священных сил, и мистическая "собака" в буквальном смысле слова отгрызла голову напарнику по работе. Когда слегшего от потрясения в больницу Бахатова обнаруживают мертвым со следами собачьих зубов на шее, Глостер понимает, что его задачей является провести ритуал с ногтями самому, чтобы собака отпустила Бахатова хотя бы после смерти: "Я убедил себя, что собираюсь сделать акт не более страшный, чем облизывание сосулек, обхватил ртом первую фалангу с ногтем на указательном пальце Бахатова, пристроил зубы и начал по миллиметру откусывать выступающую роговую кромку… С кривыми сабельными обломками во рту, я мысленно простился с Бахатовым, пожелал ему счастливой смерти и выплюнул огрызки. Далее, повинуясь какому-то наитию, я осмотрел шею Бахатова. Как я и рассчитывал, собака отпустила его" (с. 132). Интересно, что у Михаила Елизарова, написавшего о неразлучной шизофренической паре, нашелся двойник - рожденный кельнским издательством "Kiepenheuer & Witsch" (там был опубликован роман "Фазерланд" Кристиана Крахта, переведенный и изданный в "Ad Marginem") Бенджамен Леберт, выпустивший в 1999 году роман "Crazy" о жизни подростка в интернате для детей из богатых семей. Само название "Ногти" созвучно "Crazy". Обряд - вот что отличает лучшие вещи Елизарова от западной поп-литературы, будь то исповедальная проза несовершеннолетних или фантастические триллеры. Однако обряд у Елизарова не идентичен обряду у Сорокина и у московских концептуалистов. Елизаров делает ритуальный текст доступным и понятным массе, освобождает от сопутствующих сложных смыслов его магическую подоплеку. Писатель, понимающий литературу как болезнь ("Сифилис"), не боится активизировать в своих текстах силы, которые могут нанести вред в том числе и самому оператору (ср. Бахатов, пострадавший от собаки). Значит ли, что русская литература обогатилась черным магом? Ристаху около жертвенника, его же сотвориша.

magazines.russ.ru


Смотрите также